S&P 500 торгуется вблизи исторического максимума на уровне 7529 пунктов, тогда как по последним данным, индекс потребительского доверия Университета Мичигана опустился до рекордного минимума в 44,80. Два показателя, которые десятилетиями двигались в одном направлении, сегодня расходятся с беспрецедентной силой. Создает ли это определенные вопросы – очевидно.

Исторически подобное расхождение было редкостью и, как правило, носило кратковременный характер. Логика проста: когда экономика растёт, растут корпоративные прибыли, а вместе с ними — и акции, и реальные доходы, и потребительская уверенность. Сейчас эта связь разорвана. Фондовый рынок бьёт рекорды на волне ИИ-оптимизма и надежд на иранское урегулирование, тогда как рядовой американский потребитель чувствует себя хуже, чем в любой другой момент за всю историю наблюдений — включая пандемию 2020 года, финансовый кризис 2008–2009 годов и рецессию начала 1980-х.

Причина очевидна: война с Ираном ударила по тем статьям расходов, которые американцы ощущают ежедневно. Цены на бензин достигли максимума с 2022 года, продукты питания дорожают вслед за ростом транспортных издержек, авиабилеты выросли на 20% в годовом выражении. Около трети потребителей в последнем опросе Мичигана спонтанно упомянули цены на бензин как главный источник беспокойства. Реальные доходы снижаются третий месяц подряд — инфляция съедает номинальный рост заработных плат.

Фондовый рынок при этом живёт в другой реальности. Рост S&P 500 концентрирован в узком круге технологических компаний — производителей чипов, платформ искусственного интеллекта, инфраструктурных игроков. Это активы, которыми владеют преимущественно институциональные инвесторы и состоятельные домохозяйства. По данным ФРС, верхние 10% американцев по доходам владеют примерно 93% всех акций. Когда Трамп указывает на рекорды S&P 500 как на свидетельство экономического процветания, он описывает реальность меньшинства — тех, у кого есть брокерский счёт и диверсифицированный портфель.

Стоит отметить, что подобные расхождения исторически не существуют вечно. Либо фондовый рынок в конечном счёте отражает реальное состояние потребителя и корректируется вниз, либо потребительские настроения восстанавливаются вслед за снижением инфляции — например, при открытии Ормузского пролива и падении цен на энергоносители. Сейчас рынок делает ставку на второй сценарий. Однако пока пролив закрыт, бензин дорогой, а ФРС готовится повышать ставки — разрыв между биржевыми рекордами и настроением на заправочной станции будет только увеличиваться.